Forum of Lithuanian History

Forum of Lithuanian history is a place for discussion on the urgent problems of the Lithuanian history. Share your opinions!

Moderator of the forum - Tomas Baranauskas

Our website - Medieval Lithuania
viduramziu.istorija.net/en/


[ Taisyklės ] [ Правила ] [ Rules ]
 

Medieval Lithuania
Search | User Listing Forums | Calendars | Albums | Quotes | Skins | Language
You are logged in as a guest. ( logon | register )

Random quote: "Все исторические законы имеют свой срок давности." Мария фон Эбнер-Эшенбах
- (Added by: Tomas Baranauskas)


жены Геркуса Мантаса
Moderators: Ibicus

View previous thread :: View next thread
       ФОРУМЫ -> Обо всём... Message format 
 
Довмонт
Posted 2016-08-09 22:31 (#96961 - in reply to #96959)
Subject: RE: жены Геркуса Мантаса



Expert

Posts: 1845
500500500200100101010105
Агнес Мигель в новелле "Путешествие семи орденских братьев" напоминает о конце пруссов. Их мир она изображает в темном свете, мир христиан — светлым и ярким. Пруссы мужественны и горды, но не желая преклонить колени перед истинной верой, они обрекают себя на гибель, становясь жертвой своего языческого культа. Христиане являются провозвестниками весны и возрождения.
Итак, действие происходит в конце 13 века, и заблудившаяся в пути группа орденских рыцарей ищет укрытия от снежной бури, которая разбушевалась над Замландом. С помощью старого языческого жреца Супплита выходят рыцари к жилищу пруссов. Дорго, последний князь жителей Замланда, лежит в этом доме при смерти. Туда собираются пруссы во главе со Скурдасом — раненым судувским князем. Уже принесены жертвы умирающему Дорго: его лошади, его собаки, его внуки Геркус и Гаудинс.
У смертного ложа Дорго комтур прощается с Сиргуной, дочерью Дорго и матерью его внуков Геркуса и Гаудинса. Сиргуна прежде приняла христианство, но теперь вернулась к своему народу, в старую веру:

"Что-то ударилось об его бедро, что-то, что висело на еще стоявшем левом косяке двери: это была человеческая нога. Штеттинец громко вскрикнул и подался назад, Обернитц — за ним. Там наверху висел Побурс, слуга. Белые волосы развевались, свешиваясь над его посиневшим, почти лиловым лицом. Его раздувшийся синий язык высунулся наружу, словно он над кем-то издевался.
В холоде и тишине большого зала захлебнулся крик юнкера. Комтур сделал несколько шагов вперед, наступая на еловые ветки; песок захрустел под его тяжелыми башмаками. Он снял шлем, другие рыцари последовали его примеру. Он заговорил, обращаясь к бледному полумраку:
"Досточтимая госпожа, мы благодарим Вас за гостеприимство на эту ночь, Вас и всех Ваших".
Ответа не последовало. Но какое-то существо, закутанное в белый платок, лежавшее в ногах у умирающего, пошевелилось и приподняло голову, которая была прижата к высоко подтянутым коленям, и спеленатыми руками отбросило покрывало назад. Штеттинец крепко вцепился пальцами в руку своего спутника. Больше всего ему хотелось снова закричать, так же громко, как кричал кингеймец. Он узнал вдову Монте, которая смотрела на них глубоко запавшими мертвыми глазами.
Очень тихо, но внятно и четко, очень медленно заговорил комтур: "Почтенная госпожа, пойдемте с нами! Мы будем Вам надежной охраной. Монастырь Святой Катерины в Данциге, который воспитал Вас, примет обратно свою осиротевшую дочь".
Женщина, которая в своем саване и платках выглядела, словно привидение, встала. Она сделала несколько шагов и упала на колени перед смертным ложем умирающего. Она отбросила белое холщовое покрывало. На пурпурном холсте, который был переброшен через голову князя, лежали мертвые сыновья Геркуса Монте. Старший — с правой стороны своего предка, тело его было вытянуто, тонкие руки сложены на груди, голова немного склонилась в сторону. Смертельный удар был нанесен ему так быстро и так точно, что только тоненькая кровавая полоска была заметна на белой льняной рубашке прямо против сердца, и краски жизни еще играли на его юном прекрасном лице. Только глаза обрамляли темные круги, и заострившийся нос выступал вперед. Маленький Гаудинс, широко раскинувший руки, лежал, словно замерзшая белая бабочка, лицом вниз на пурпурном холсте. Его вьющиеся волосы блестели, маленькое ушко, словно раковина, было обрамлено кольцами нежных локонов. Его маленькая узкая нога в белом кожаном носочке свесилась с края кровати, как будто во сне. Мать осторожно приподняла ее и положила ровно, погладила и склонила над ней свою голову".

Дитмар Альбрехт, Пути в Сарматию. Десять дней в стране пруссов, Москва, 2000


Писательница представляет Тевтонский орден как некое воспитательное прибежище для сыновей немецкой знати, а не как военизированное формирование, ведущее захватнические войны под предлогом христианизации язычников. Да и сами эти войны, когда заходит о них речь, в восприятии Мигель принимают облик стихийного бедствия, отчего тональность повествования обретает некий демонический характер — рыцари борются не с реальными силами, а с заклятием, поразившим эти земли, пруссы не просто народ, а колдуны, обладающие сверхчеловеческими способностями, отчего война с ними приобретает затяжной и жестокий характер.
Хотя Мигель рассматривает пруссов как родственников германцев, пускай и очень дальних (она относит их к нордическому собратью племен, отсюда и постоянное подчеркивание голубоглазости пруссов, стремление их знати
походить на немцев) , все они, в отличие от немецких поселенцев, лишены некоей религиозной ясности, лучезарности, жизнеутверждающего настроя. Даже внуки умирающего князя, представленные Мигель как ангелы во плоти, принявшие безоговорочно многие проявления немецкой цивилизации, язык, рыцарство, приносятся наряду с породистыми лошадями и собаками в жертву уходящему вместе с князем миру пруссов.
Этому красивому, но страшному миру противопоставлены светлые, радостные образы детей колонистов, истинных немцев, хотя и происходящих от смешанных браков, что, по мнению Мигель, и есть выражение той благости, которую принесли на землю Восточной Пруссии рыцари ордена. Эта мысль о расовом смешении близких по крови народов лежит в основе новеллы «Поездка семи членов рыцарского ордена», как, впрочем, и других новелл сборника «Истории времен древней Пруссии», и поэтому заключительные страницы новеллы являются своего рода апофеозом, восхвалением деяний рыцарей Тевтонского ордена на земле пруссов. Не случайно эта повесть в годы войны входила в серию книг, предназначенных для фронта.

Е.А. Зачевский, «Боговдохновенная» муза национал-социализма// Филологические науки: научные доклады высшей школы 2013. № 2. С. 60–70.




Edited by Довмонт 2016-08-10 13:48
Top of the page Bottom of the page



Jump to forum :
Search this forum
E-mail a link to this thread

 

(Delete all cookies set by this site)
Running MegaBBS ASP Forum Software
© 2002-2017 PD9 Software